Laboratory of dreams

Thu, 17 Dec 2009 17:52:35 GMT

не про котов подборка.

Mon, 07 Dec 2009 21:28:02 GMT

ну и что, - говоришь ты ей, ну и что.
и сжимаешь руку её живую.
это всё и будет пускай - потом,
а потом - почти что не существует.

а потом - посмотрим, как повезёт,
может, кость - и выпадет, ляжет - карта.
и мосты растают скорей, чем лёд,
а весна начнётся быстрее марта.

может, брызнет под ноги полынья.
разве можешь знать, если бьёшь, не видя.
но потом, - ей шепчешь, почти смеясь,
может, правда выйдет?

Sun, 06 Dec 2009 20:04:08 GMT

и тогда говорю: смотри, мои руки слабы,
кости мои тонки.
я сейчас сильнее любого зла, и
бесконечней любой тоски.

заплетается нервной сетью
лёд под кожей. я говорю
неприкаянному, бесцветному
ноябрю.

...смотри,
в мой уснувший город
когда-то пришла волна.
я иду сквозь воду, и до сих пор он
глядит на меня со дна.

мои пальцы прочней и суше песка
с тех пор как ушла вода.
моё сердце бьётся в чьих-то руках.

руки
держат удар.

и тогда говорю: моё слово - стебель
без корней.
моя сеть пуста.
я сейчас
прозрачнее неба,
глубже
неисписанного листа.

моё сердце
падает в чью-то грудь,
и я даже знаю,
в чью.

и тогда
на выстуженном ветру
эта сеть

поёт.

Sun, 06 Dec 2009 19:40:10 GMT

апдейт к посту про котов!

рыжему коту есть хозяин, и как только кот станет транспортабелен, отправится домой, ура-ура)

остался вопрос вот с этой дамой.
ахтунг! обладает шилом в заднице, логикой юного натуралиста, и уже знает об этом доме явно больше, чем я.
это о многом говорит, я думаю)

Sun, 29 Nov 2009 23:02:27 GMT

мы живы. сквозь грудь -
диагноз
звучит навылет.
сначала страшно,
потом -
забываешь, как.

кинжалом в ножнах -
в руке
замерла рука.
такое бывает
лишь
с безнадёжно живыми.

кинжалом в ножнах
(отблеск на дне
зрачка).
и дальше - пусть будет
страшно
тому, кто вынет.

Sun, 29 Nov 2009 12:30:16 GMT

ещё немножко коты.

Wed, 25 Nov 2009 19:17:14 GMT

желаю показывать прекрасное.
но поскольку прекрасного последнее время как-то мало, выскребаю из телефона то, что там осталось из старого.
а вы думали, так легко отделаетесь?

Mon, 23 Nov 2009 21:57:12 GMT

начал активный троллинг и котопиар в сообществах. чувствую себя почётным гоблином. но раз уж ввязался...

да, тех котов на картинках я с декабря начну раздавать. да, я осознаю этичность/неэтичность, разумность/неразумность, и прочие критерии этого действа, и дискутировать не намерен. вот так сложилось, что есть коты на раздачу. но если кто-то желает попиарить посты вроде этого http://community.livejournal.com/pesikot_ru/1126920.html?mode=reply&style=mine или просто попытать своих знакомых-родственников-коллег (а вдруг ваш коллега последний неокоченный человек на планете?) - буду благодарен.

зы. теперь половитна фленты в моих котах, ыыы. я ещё тысячу раз пожалею, что начал эту фигню, но не бросать же теперь.

да, разумеется, это тоже был пиар.
спасибо за внимание)

пост открытый пускай будет.

близко к сердцу

Sun, 22 Nov 2009 21:26:23 GMT

например, под третьим ребром -
достаточно близко?
пропускаешь удар - срывается пульс - на выстрел -
и в гремучее
невозможное серебро.

а она поднимает бровь -
словно так и надо.
сердце рвётся в клочья направленным в цель снарядом.
горизонт -
цепочка сигнальных костров.

сердце бьётся - в цель,
обязательно в цель, не дальше.
горизонт омывает алым, как лист - гуашью,
и секундой - отсвет
на тонком её лице.

это в книжках - время, победы, кровь -
выжигают нервы и шрамы волной смывают,
если жить - вперёд.

а она тебе - улыбается вдруг, живая,
и целует в третье,
надломленное ребро.

и ломает лёд.

Sun, 22 Nov 2009 14:47:29 GMT

что ли сказку вам ещё тоже покажу, чтобы как-то разрежить котов.
сказка писана в подарок, благополучно принята, так что хвастаться могу смело.
невзирая на все баги, расцветающие в тех вещах, которые я по прихоти зову сказками)
как-то так.

игра в камешки.

когда я был совсем маленьким, мне первый раз показали такой камень.
он был круглый, песочно-серый, гладкий. и ещё был полый - бывает такое ощущение в пальцах, когда ты держишь предмет обеими ладонями, касаешься его сперва кончиками пальцев, потом обхватываешь осторожно, в горсть, потом снова гладишь пальцами, и в эту минуту знаешь, что - там, внутри.
может быть, не у всех, но у меня - было.
так вот, с самого начала это были драконы.

там, внутри, думал я, поглаживая прочную гладкую поверхность, спит маленький сверкающий дракон. его чешуя, тонкие сложенные крылья, всё его тельце переливается зеленью, бирюзой и перламутром, а может, иногда прострочено золотом или медью. или серебром, и снова бирюзой, и синим с сиреневым, и цвета мерцают, переходят с тихим звоном друг в друга. как пленка на поверхности водоёма, как крылья бронзовок, как огромные глаза и тонкое тело речных стрекоз.
должно быть, спрятанные драконами глубоко под землю яйца лежали там очень, очень давно, пока люди не вытащили их на поверхность, не очистили от песка, земли и времени, и не положили в специальные шкатулки на бархатную тёмную ткань.
этот круглый камень в такой шкатулке и был чудом сохранившимся драконьим яйцом. и больше всего я боялся тогда, что они разобьют скорлупу и выпустят его без меня, - драконов в наши дни уже не встретишь, а мне так хотелось узнать, какого же он цвета, и как звенят его крылья, когда он расправляет их первый раз, чтобы улететь.
они взяли тяжёлые железные инструменты, и когда каменная скорлупа раскололась, мне на ладони посыпалась перламутровая, зелёная, золотистая каменная крошка.

я не знал, что если это сделать неправильно, спящий дракон так и не проснётся, и в ту секунду, когда ты расколешь его яйцо - окаменеет и рассыплется в цветную пыль и песок.

с тех пор я стал искать их. я вырос и узнал, что люди по-прежнему находят такие камни, хотя и редко, и что многие их продают как сувениры и обереги за красоту. я видел в лавках и на базарах их обломки, иногда по половине такого яйца, и по внутренней стороне каждого, самого маленького осколка блестела цветная пыль - зелёная, голубая, бирюзовая...
иногда я покупал или выменивал у учёных, торговцев и тех, кто добывал их, целые нетронутые булыжники - они выглядели как ровная, слишком круглая морская галька, или как миниатюрные валуны. иногда люди сами не понимали, что продают мне, и по какой причуде я заставляю их выудить со дна ящика случайно завалившийся туда пыльный круглый камень. иногда, наоборот, пытались всучить мне глухой серый булыжник, измытый морем осколок скалы, что угодно ещё - но я брал их в руки и слышал, что камень сплошной. торговцы ругались на меня и обзывали лгуном, порой мягко пытались убедить, что я ошибаюсь, просто камень очень старый, реже - смущались и сразу отставали от меня.
в моём доме появлялось их множество - разного размера, чуть разной формы, целых, а потом и осколков тоже.
я никак не мог понять, как можно разбудить дракона так, чтобы он не умер, а проснулся и смог улететь.

может быть, одних из них нужно было оставлять в очень горячем огне, других - в воде, третьих - снова отпускать в землю, чтобы они почувствовали родную стихию и вышли ей навстречу? но если так, то где мне взять огня такого жаркого, как тот, в котором когда-то жили их предки, и воды такой же глубокой и чистой, и земли такой же живой?
да и разве можно узнать по ним, скрытым под толстым серым камнем, кто из них откуда пришёл, и чем его разбудить?
я мог только касаться и чувствовать их сон, но не сказать, какие они и что им нужно, и ни пламя, ни вода, ни прочие попытки ничего мне не давали.

тогда я подумал, что может быть, дело в моих руках. если они способны откликнуться на прикосновение человека - а как ещё объяснить то, что я почти видел их сквозь этот камень? - то не лучше ли попытаться позвать их так, как когда-то мне хотелось, совсем в детстве, но я не умел и думал, что этого и точно не нужно, а достаточно просто быть и смотреть во все глаза? если я способен их почувствовать - то способны и они, иначе что это за чувство и в чём его смысл.
и я долго-долго не выпускал их из рук, перебирал, сидя по полу в гостиной и расставив вокруг себя шкатулки и подставки, где они лежали, я гладил их пальцами, как в детстве, шептал всё, что знаю теперь о драконах и камнях, губами в гладкую каменную скорлупу, и мне казалось, они нагреваются от моего дыхания и голоса.
я словно стучался подолгу в каждое из них, звал и тянул на свет всеми способами, какие приходили мне в голову.
вскоре мне начало казаться, что камень от моих прикосновений становится всё глаже и тоньше, светлее, он начинал напоминать мне серый скол фарфоровых статуэток. если теперь каким-то чудом всё зависело от меня, больше нельзя было ошибиться.
звон блестящих чешуйчатых крыльев, который я мечтал услышать в детстве, стоял у меня в ушах всё громче, и на третью ночь у меня кончились силы.
я упал и заснул прямо посреди гостиной, не переставая касаться тёплого камня пальцами и слыша тихий звон.

когда я проснулся через много-много часов, вся гостиная была усеяна осколками и разноцветной каменной крошкой. такой же, как в десятках лавок, магазинов, прилавков, что я обошёл за всё это время.
золотистой, перламутровой, сиреневой и голубовато-зелёной.

я ушёл далеко от дома и решил, что туда возвращаться мне больше незачем. просто убирать все осколки, крошку, песок и пыль, засыпавшие мой дом, можно так долго и трудно, что проще бросить сразу.
я долго бродил окрестностям, пиная ногами попадавшиеся мне на дороге камни и выступающие корни деревьев. между ними, казалось мне, сейчас нет никакой разницы - болезенно-хрупкое не потому больное, что тонкое или сложное, а потому что оно не способно измениться никаким способом, кроме как окончательно разрушиться.
камни и корни издавали тихий глухой звук, если я по ним попадал. хотя я даже не старался.

когда я всё-таки свернул по дороге обратно к дому, начались сумерки. да и возвращаться я задумал только потому, что начал накрапывать мелкий холодный дождь.
ворота у моего дома - старые, старше его самого, от них давно ничего не осталось, кроме двух мраморных ступеней, нижняя из которых наполовину ушла в землю ещё до моего рождения. когда я был совсем маленьким, я часто рассматривал голубовато-белый мрамор с тонкими прожилками, ветвящимися красноватыми, фиолетовыми и ещё каких-то неуловимых оттенков нитями.
если бы можно заглянуть внутрь камня, как в воду или в пустую комнату, думал я, можно было бы видеть, как они тоже переплетаются и в какие узлы завязаны там, внутри.
как с драконами.
когда я был маленьким, прожилки в мраморе были похожи на хрупкие, узкие к концам и широкие в середине сосуды, как у взрослых на руках иногда просвечивали сквозь кожу. когда я вырос, они стали похожи на корни неизвестных мне растений, трав, может быть, цветов или деревьев. я пытался их себе представить, но это всё равно не было и вполовину так захватывающе, как знать там, внутри камня - спящих драконов.

проходя через ворота, я опустил голову от дождя и уже занёс ногу, чтобы перешагнуть старые ступеньки.
а потом вдруг заметил, что нижняя - словно истрескалась и раздробилась, и верхняя уже начала сползать неровно, отдельными кусками мрамора, в траву и сухую землю.
я опустился на колени, присмотрелся внимательнее, потом протянул руку и коснулся темнеющих в сумерках трещин пальцами. отдёрнул руку, снова провёл по мрамору, уже всей ладонью, и снова пальцами, а потом и по земле рядом.
тёмные нити-сосуды неуловимых оттенков, спртянные от меня в мраморе, теперь проросли в землю настоящими корнями, прочными и живыми, без всякого сомнения узнал я. они раздробили мрамор, проросли его и пошли из ступеней дальше в землю, а светлый мрамор крошился постепенно в белёсый песок, который всё сложнее было различить в густеющих сумерках.

я сидел на остатках мраморных ступеней от ворот, дождь становился всё сильнее.
и когда я посмотрел дальше на дорогу, мне показалось, что капли дождя смывают с неё пыль, и она начинает блестеть в некоторых местах сперва золотисто-медным, потом бирюзовым, голубым, какими-то дикими цветами вроде синего и сиреневого. в сумерках оказалось сложно с непривычки различать через дождь все цвета, и ещё сложнее - прислушиваться. но всё-таки я закрыл глаза и вслушался изо всех сил.
и ещё подумал о том, что может быть, драконам не нужно было ни огня, ни моих рук. может быть, им нужно было просто время или чтобы кто-то отвёл глаза и не пытался их разбудить, или ещё что-то.
я так и не понял всего про драконов, пока сидел на ступенях под дождём, а воздух вокруг меня всё громче звенел сумерками и чем-то страшно знакомым. и когда я протянул руку вперёд, я вдруг пальцами, руками в воздухе почувствовал то же, что было, когда я маленький первый раз коснулся драконьего камня.
воздух был живой и в нём, внутри, звенели крылья.
и я сам - был внутри этого воздуха.
может быть, иногда правда достаточно просто быть и смотреть во все глаза.

и тогда я открыл глаза.

Tue, 17 Nov 2009 22:02:13 GMT

ахтунг - 3

следующая партия будет с глазами.

Sat, 14 Nov 2009 11:11:12 GMT

ахтунг - 2

будет ещё, я предупреждаю, угу.

Thu, 12 Nov 2009 21:22:44 GMT

слушай,
мне снились тёмные паруса.
глупый расход для цвета подобной силы.
злая волна - что маятником в часах
в рёбра мне билась.

знаешь,
море ловило все их хлопки,
словно в ладони - взмахи орлиных крыльев.
пена звенела, брызги врезались в киль,
солью на коже стыли.

знаешь,
я видел море слишком давно,
чтобы они шли за мной.

Tue, 10 Nov 2009 15:14:28 GMT

ахтунг - 1

Sun, 08 Nov 2009 14:24:03 GMT

- кто ты?
туман расходится над рекой.
по её поверхности, к белым чешуйкам инея
никнет тихо. вода - застыла.
- кто ты такой?
и в тумане неслышно тонут
костяшки
имени.

- кто ты?
я знаю
сотню твоих имён, голосов и тайн.
я иду по карте в твоих озябших ладонях.
оглянись,
задержи дыхание - и считай.
на последнем
- кто?
под веками темнота,

этот иней в реке,
этот иней в тумане -
тонет.

- расскажи мне,
кто мы?

Fri, 30 Oct 2009 21:15:46 GMT

и по ним, по ним этот колокол, и все в мире колокола,
с языком, да на треть расколотым, ветер вызвеневшим дотла,
в жилах кровь истлевает золотом, и сквозь горло летит зола,
и за ними тот ветер голоден, и огонь - до их рук и глаз.

это их выкликают осенью на дорогах ночных окрест,
в волосах с горьким пеплом, с проседью - заплетает, ломает жест,
будто голос - и в ступку бросили, в дым истёрли, в глухую смесь,
и наполнили дымом кости им. это им - нет дороги здесь.

где тропа едва гнилью тронута - это время по их следам.
спи, не слушай, как ветер гонит их. не сегодня. и не сюда.

Thu, 29 Oct 2009 05:18:27 GMT

знаешь,
а ведь за нами давно следят.
солнце смолою душной стеклось в ладони.
взгляд, как ручей в поток, в чей-то - тоже - взгляд
падает и, растворяясь,
тонет.

знаешь,
а ведь за нами - горит земля.
выкупом, горстью монет, не таясь, звенят -

гроздью -
патроны.

знаешь,
рассвет сегодня похож на медь,
небо такого цвета ещё не знает.
если за нами смерть, то
наверно - смерть.
если вообще - а сколько их там -
за нами.

там говорят -
для выживших в той войне -
небо прозрачно и пахнет
густым озоном.
если за нами - страх, то -
пожалуй, нет.

солнце. смотри вперёд
и держи в ладони.

Wed, 28 Oct 2009 16:43:56 GMT

вот, люди тоже умеют.
если они тут вообще хоть как-то замешаны.

Tue, 27 Oct 2009 19:06:10 GMT

баян.

Mon, 26 Oct 2009 05:10:21 GMT

а ведь мы - вернёмся и допоём.
мы с корнями вырвем дверной проём.

мы не тянем страны в свою узду,
мы не травим тел, не воруем душ,

мы всего лишь берём своё.

Mon, 26 Oct 2009 05:08:48 GMT

это - осень. выцеженный покой,
через сеть сосудов, немой строкой,
между пальцев, выкрученных тоской.
мне подать рукой -

до твоих окон.
мне рассыпать голос сухим песком
по хребту дороги твоей - пешком
не пройти, не вспомнив,
кто ты такой.

небо вздыблено - высоко,
и под шаг - рекой.

Sat, 17 Oct 2009 19:00:40 GMT

а ведь - что такое мои слова,
как не лента - в ярости разорвать,
как не цепь - по звеньям собрать едва,
как не кольцами свитый дым.

как не путь, которым растёт трава,
и в котором тонут следы.

а ведь - что за нас я смогу отдать,
когда лёд пойдёт, и за ним вода,
когда мор войдёт в наши города,
когда море - хлынет в разлом,

кроме слова, что - не найдут следа?
кроме всех этих страшных слов?

Sat, 17 Oct 2009 13:42:56 GMT

процесс, ахха.
фоном, непрерывно и с большой буквы.

ps. больше всего меня прёт даже не зрелище формата photoshop-free, а то, что три картинки сняты в течение нескольких минут. минут, люди. вот так.

Mon, 12 Oct 2009 15:42:35 GMT

море, мыс, прибрежная полоса, ниткой ветра стянуты полюса, я слежу твой пульс по своим часам, хрупкой схемой, почти для танца. эти чайки стонут, визжат вдали, эти волны крошатся на мели, эти стрелки - вбитый под сердце клин, иногда они режут пальцы.
иногда - неверно за них схватись - они бьются крыльями белых птиц, иногда их хочется сбить с пути, чтобы с них самому не сбиться. твоё сердце, вплавленное мне в грудь, словно в омут, в зыбь и в глухую ртуть, словно тиной, шёпотом затянуть. море плещет, взлетают птицы,
ветер солон, к берегу бьёт волна, в этом море - страшная глубина. я слежу твой сон по своим не-снам, я дышу через их осколки. когда птиц приливом сбивает вдруг, это время - пройденный напрочь круг, продержись - растает уже к утру.
твои сны касаются моих рук, и ложатся в них серым шёлком.

Wed, 07 Oct 2009 17:25:56 GMT

традиционное в моск.